Как и на берегах Волги в 1943-м, под Кёнигсбергом в 1945-м оказалась уничтожена целая армия вермахта
ДАН ПРИКАЗ: НА ЮГО-ЗАПАД!
Во второй половине февраля 1945 года, принявший командование 3-м Белорусским фронтом маршал Александр Василевский
решил приостановить наступление на Земландском полуострове и сосредоточиться на разгроме Хейльсбергской группировки противника, окруженной юго-западнее Кёнигсберга. По ней планировалось нанести одновременно два мощных сходящихся удара с востока и юго-востока в направлении города Хайлигенбайль (теперь он называется Мамоново), вокруг которого строилась оборона немцев. После расчленения вражескую группу войск предполагалось уничтожить по частям. Что было характерно на позднем этапе войны: значительная роль при этом отводилась артиллерии и авиации – например, с воздуха наступающих танкистов и пехотинцев должны были поддерживать самолеты сразу двух армий.
Возобновив наступление 13 марта, советские войска вскоре добились успеха в полосе между Кёнигсбергом и рекой Фришинг (сейчас Прохладная), прорвавшись к Фришскому заливу и перерезав шоссе между столицей Восточной Пруссии и городом Эльбинг (теперь польский Эльблонг). Окруженной 4-й армии вермахта теперь оставалось или прорываться в Кёнигсберг, или каким-то образом переправляться через залив на Фришскую косу или… погибать на своих позициях.
При этом ошибкой было бы считать, что, мол, «в 45-м немцы были уже не те, что 41-м». Нет, противником они являлись, хотя и существенно ослабленным, но по-прежнему серьезным, дрались упорно и, надо признать, умело, поэтому бои в этом районе (впрочем, как и на всей территории Восточной Пруссии) носили крайне ожесточенный характер. Чтобы одолеть врага, нашим бойцам приходилось проявлять чудеса героизма. Одним из примеров такого рода можно считать бой за деревню Дейч-Тирау (сегодня это поселок Иванцово в Багратионовском районе).
ПОДВИГ ТАНКИСТА ЛАДУШКИНА
Превращенный в сильный опорный пункт, Дейч-Тирау прикрывал подступы к находившемуся в 10 километрах северо-западнее Хайлигенбайлю. К поселку вела единственная дорога, справа от которой на господствующей высоте немцы установили четыре батареи противотанковых пушек, бивших прямой наводкой по наступающим танкистам 2-й отдельной гвардейской танковой бригады 31-й армии. Слева от дороги, в лесном овраге противник организовал сильную оборону с двумя рядами траншей и многочисленными дзотами. Немецкую пехоту здесь поддерживали два противотанковых орудия и три самоходных установки. Обойти высоту справа танки не могли по причине сильно заболоченной местности. Задача выбить немцев с занимаемых позиций была поставлена танковой роте под командованием гвардии лейтенанта Ивана Ладушкина.
Атаку танкисты во взаимодействии с пехотой решили начать в 5 часов утра, чтобы, пользуясь темнотой, успеть незамеченными подойти вплотную к вражеской обороне, а на рассвете уничтожить все огневые средства немцев. Это план сработал блестяще: удалось подавить 15 противотанковых пушек и уничтожить одну самоходку – две оставшиеся поспешно развернулись и ушли в тыл. На поле боя остались больше 70 солдат и офицеров противника, было взято свыше сотни пленных. Однако и у нас не обошлось без потерь – в числе прочих оказался подбит командирский танк, а сам Ладушкин при этом был ранен и получил сильные ожоги. Несмотря на это, офицер остался в строю, перешел в другую машину и продолжил руководить действиями своего подразделения.
Уже на окраине Дейч-Тирау был подбит и этот танк, Александр Ладушкин погиб, но поставленная роте задача была выполнена: пусть к Хайлигенбайлю с юго-восточного направления оказался открыт, и по нему тотчас устремились боевые машины всей бригады. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 года гвардии лейтенанту Ладушкину Ивану Мартыновичу посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. А в 1946 году именем танкиста назвали город Людвигсорт, поблизости от которого гвардеец принял свой последний бой.
ТОТАЛЬНОЕ ИСТРЕБЛЕНИЕ
К 19 марта советские войска продвинулись на 15-20 километров, сократив вражеский плацдарм до 30 км по фронту и 7-10 км в глубину. Теперь он весь простреливался советской артиллерией и тяжелыми минометами. А так как на весьма ограниченном пространстве скопилось огромное количество техники и живой силы, редкие снаряд, мина или бомба попадали мимо цели.
«Над нами постоянно кружат самолеты противника, сея смерть по всему побережью, - писал чудом выживший участник тех боев. - Непрекращающийся шум двигателей, постепенно нарастающий, а затем вновь затихающий, дьявольский треск стреляющих по нам авиапушек постепенно сводят с ума. Из окопа невозможно выйти. Мы лежим на песке и смотрим в небо. Я вижу, как бомбы отрываются от фюзеляжа: три, четыре, пять штук! Морду в песок! Землю сотрясает страшной силы взрыв метрах в десяти от нас. На этот раз повезло... Но самолеты появляются вновь. В прямом смысле слова, нас тут забивают, как животных на скотобойне».
Действительно, началось настоящее истребление вражеской группировки. По опорным пунктам врага наносились артиллерийские и бомбо-штурмовые удары, не прекращавшиеся даже ночью. Вот как об этом вспоминал потом гауптфельдфебель Фриц Новак:
«25 марта вражеская артиллерия молчала. Зато целый день наши позиции атоковали соединения бомбардировщиков, превращая маленький клочок земли, который мы занимали, в лунный ландшафт. К вечеру какие-либо организованные оборонительные действия прекратились. Больше не было отдельных подразделений, речь шла только о выживших. Когда на следующее утро я выбрался из своего окопа с намерением найти кого-нибудь из своей дивизии, на склон обрушилась целая лавина снарядов, превратив его в гору, изрыгающую пламя. Раздирающие нервы треск, шум и грохот сотрясли землю с такой силой, словно это было землетрясение. Склон, прицельно, словно на полигоне, обстреливаемый русскими батареями, превратился в братскую могилу».
«СПАСАЙСЯ, КТО МОЖЕТ»
Между тем, из Берлина поступил приказ 4-й армии продолжать оборону занимаемого плацдарма, особенно в районе полуострова Бальга. Однако выполнить это распоряжение уже не представлялось возможным, хотя отдельные очаги сопротивления сохранялись.
«… русские буквально перемалывают нашу позицию, - вспоминает еще один уцелевший ветеран вермахта. - Тяжелая артиллерия противника ведет ураганный огонь, наступают танки, с неба постоянно сыплется град бомб. Успех в обороне достигнут прежде всего за счет применения фаустпатронов, которые мы собирали у убитых солдат и в грузовиках с боеприпасами. Теперь цель нашей группы – руины древней крепости. Утром мы наблюдаем, как на берегу залива братаются русские и немцы, нежелающие больше сражаться. Мы же принимаем твердое решение прорываться к Бальге».
Единого командования больше не существовало. Следуя принципу «спасайся, кто и как может», немцы принялись сколачивать из подручных материалов плоты, чтобы переправиться через залив на косу. Удавалось это лишь немногим: самодельные и притом обычно перегруженные плавсредства нередко переворачивались сами по себе или от близкого разрыва снаряда, с неба плоты также расстреливали советские истребители. В итоге из более чем 150-тысячной армии до Фрише-нерунг удалось добраться лишь 5 тысячам человек.
По советским данным, только с 13 по 29 марта нашими войсками было уничтожено больше 93 тысяч и взято в плен свыше 46 тысяч немецких солдат и офицеров. В целом же ликвидация Хейльсбергской группировки заняла 48 суток, которые прошли в практически непрерывных кровопролитных боях.
При подготовке текста использованы материалы интернет-сообщества «Подземелья Кёнигсберга». При подготовке текста использованы материалы интернет-сообщества «Подземелья Кёнигсберга».
Игорь Орехов
Отзывы
